![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.2){kind=small}
В Кострому мы попали перед новым годом, Этот город целиком и полностью ассоциируется у меня с песнями БГ.
Этот храм возле Ипатьевской Слободы похож на ракету. Обратите внимание на иллюминаторы.
В предновогодней Костроме есть что-то питерское...
Кострома чрезвычайно мила во всей своей провинциальности.
Александровская слобода
А так - я подумала: "Не знаю ни одной пары, в которой мужчина настоял на аборте, и эта пара до сих пор вместе. И какого черта кто-то будет решать за меня?". И сказала, что оставлю ребенка, даже если это будет стоить нам отношений.
Тем не менее, Сашка смирился с моей беременностью гораздо быстрее, чем я. Он уже любил нашего маленького, а я до последнего воспринимала его как досадную неприятность, с которой предстоит смириться. Даже за сутки до его рождения мне было досадно, что из-за такой хрени я мучаюсь. Я говорила Сане: "Нам так хорошо с тобой. Ну зачем, зачем нам кто-то еще?"
Я не люблю детей. Вообще не люблю. Я люблю виндсерфинг, лыжный туризм и яхты мотоциклы. Я даже по домашним животным не прикалываюсь. Я не представляла, как можно вообще тащиться от этих сморщенных существ, которые потом превращаются в нелепых жирных пупсов, потом - в заурядных школьников и злых подростков. Нет, я не против детей, но пусть ими занимаются другие, те, кому это нравится. Причем тут я? Это какая-то ошибка!
Беременность я переносила стойко, стойко переносила четырехдневные роды, но мысль была одна: "Все, жизнь кончена". Хорошо, что Сашка меня поддерживал. Поддерживал изо всех сил. Только иногда говорил: "Саша, прошу тебя, не называй его придурком и уродом. Это все-таки наш будущий ребенок".
И еще меня поддерживал Индийский океан. Я думала: "Хоть жизнь и кончена, но кончается она хотя бы на море под пальмами".
Дальше будут банальности. Все изменилось, когда я краем глаза увидела синего склизского орущего инопланетянина, которого хирурги вытащили из моего живота и быстро передали Коринне. Первая мысль, конечно, была: "Уррааа!! Долой живот, здравствуй виндсерфинг, вейк и горные лыжи!!". Но потом, пока зашивали, я думала: "Малыша вытащили, значит, все хорошо". Когда меня, зашитую, привезли в палату, и 4 индусских медсестры ловко перекинули мое наполовину обездвиженное тело на койку, Коринна сразу вручила мне наленького, кормить. Малыш был уже начисто вымыт и запеленут. И две вещи поразили меня больше всего. Первая - насколько он похож на всех Мойзыхов, особенно на папу - просто уменьшенная копия. Он был таким родным и близким - с первого взгляда. Было сразу понятно, что это - мое. И второе - это неземное совершенство и абсолютная хрупкость новой жизни, воплощением которой был малыш. Сокровище, подаренное мне даром из ниоткуда. Боже мой, как же глупо было бы от него отказаться!
Все 13-ое число я провела в ожидании схваток. Просто бесилась уже, бегала туда-сюда по лестнице на крышу - и ничего!! Нихуя, я бы сказала. К вечеру отчаялись уже, Саня пьет виски, Коринна делает мне стимуляционный массаж (довольно больно, кстати). Коринна уезжает, а через 20 минут у меня начинаются сильные схватки. Саня звонит Коринне, она возвращается, мы готовимся к родам, схватки сильнее и регулярнее. Так длится до 3-х ночи, а потом схватки начинают слабеть и я засыпаю. В 6 утра Коринна будит меня и проверяет раскрытие - 1 см! Ждать больше нечего, и мы отправляемся в больницу. По дороге обсуждаем - стимуляция капельницей или кесарево. Мне, честно говоря, уже все равно - я в отчаянии. Коринна объясняет, что после уколов очень сильные схватки и нужна эпидуральная анестезия, которая вредна и мне и ребенку, кроме того, не факт, что даже после уколов я смогу родить сама. Говорит, что стимулированные схватки гораздо труднее перенести, чем кесарево, даже при наличии анестезии. Мне, конечно, не хочется под нож ложиться - я, между прочим, вообще первый раз в больнице в качестве пациента - и сразу на операцию!
Больница называется Ankur Nursery Home - типичная индусская больничка в Мапсе. Выглядит страшновато, но Коринна уверяет, что доктор Мопкар - единственный перинатальный хирург в Гоа, которому она доверяет полностью. В больничке меня сразу стали готовить к кесареву. Доктор сказал, что в моем состоянии стимуляция уколами и эпидуралка - это риск, на который он не пойдет. Тем более, что ребенок в полном порядке, и через полчаса его уже достанут, и все будет супер-пупер.
Самое болезненное в кесаревом - это катетер. Затем маленький укол в позвоночник - и вот как будто ноги поднимаются куда-то вверх, и перестаешь чувствовать свое тело ниже груди. Меня анестезировали, резали и доставали бейбика всего 20 минут. Коринна все это время смотрела в дверное окошко операционной, делала большие глаза и показывала большой палец ). Еще за 20 минут меня зашили и отвезли в палату, где меня ждали Саня, Коринна и бейбик. Едва переложили на койку, Коринна сразу пристыковала его к моей груди, и он сразу начал есть. Так нас стало трое )
Сегодня мы собираемся выписываться и возвращаемся в Ашвем, домой. Надеюсь, малышу там понравится )
Пообедав лазаньей и фиш-энд-чипсами в одной из кафешек Шамони, мы двинули в Вальтурнанш, где нас ждали «виа ферраты».
Через тоннель под Монбланом мы попали в Итальянские Альпы. Тоннель этот печально известен катастрофическим пожаром 1999 года, когда в результате возгорания кабины загорелись несколько тонн маргарина и муки, которые перевозила через этот тоннель фура. В дыму погибли 27 человек. Спасая людей на своем мотоцикле, погиб итальянский охранник тоннеля Пьерлучо Тинацци, и с тех пор каждый год в последнюю субботу марта байкеры празднуют день его памяти. После пожара тоннель 3 года был закрыт на ремонт, в результате которого появилось 37 эвакуационных выходов и станция первой помощи в центре тоннеля.
Вид на Итальянскую сторону массива Монблан.
Из тоннеля дорога идет прямиком в долину Аоста - самую молодую автономную область Италии. План был таков: доехать до Вальтурнанша, достать карту виа-феррат и на следующее утро выдвинуться в поход. Вышло же все несколько по-другому. Когда в 10 вечера мы приехали в пустой Вальтурнанш (в сентябре народу в Альпах нет вообще), все Tourist Information были уже закрыты. Переночевав на коровьем пастбище посреди лепешек где-то между Вальтурнаншем и Червиньей, мы поутру отыскали какого-то гида, и она продала нам карту с маршрутами. Маршрутов, собственно, было два: короткий – прямо над Вальтурнаншским кладбищем и длинный – треккинг+ферраты в Червинье. Мы выбрали второй – с видом на Монте-Червино, то есть Маттерхорн.
Продуктов у нас было мало, но все магазины в ущелье были закрыты, поэтому мы купили на заправке литр бензина в горелку и последние три шоколадки и пошли наверх. Было уже около 4-х дня.
Так выглядит железный тросс виа ферраты, к которому страхуешься карабином.
Восхождение мы совершили вполне по-маевски – к техническому участку подошли на закате и лезли его до полуночи. Заночевали на перевале. Было очень тихо.
Наутро, проснувшись и пофоткавшись на фоне Маттерхорна, мы продолжили треккинг. К машине спустились в 6 вечера. За сутки мы не встретили ни единого человека на этом популярном маршруте. 
В Альпах много искусственных озер, созданных плотинами.
Так выглядит настоящее альпийское шале! )
Переночевав на озере в окрестностях Гренобля, мы отправились в Шамони. Трасса поднималась все выше и выше, и вскоре нас окружили отвесные скалы. В Шамони множество трасс и подъемников, а на ледник под Монблан ездит старенький поезд.
Что-то завораживающее есть в этом местечке: парапланеристы, парящие на фоне ледников, молодежь, загорающая на скамейках на центральной площади, старенькая церковь напротив домика гидов. Все, как на любом альпийском курорте, но в Шамони все как-то… иначе. Может, все дело в высочайшей вершине «антисоветской» Европы?
В 1924 году здесь проводились первые в истории зимние олимпийские игры. Здесь происходит действие книги Фризона-Роша «Первый в связке». С тех пор в Шамони мало что изменилось.
В Шамони похоронен Алексей Федченко, знаменитый исследователь Памира, чьим именем назван гигантский ледник под пиком Революции. В 1837 году Федченко погиб при восхождении на Монблан. Здесь же похоронен первовосходитель на Маттерхорн (горка с фантика от шоколадки Альпенгольд, вторая по высоте в Европе) Эдвард Уимпер. В 1836 году в Шамони отдыхал Ференц Лист в компании писательницы Жорж Санд.
Два дня нам понадобилось, чтобы достичь Гренобля. За первый день мы проскочили пустынную Испанию (ночевали в каком-то парке на окраине Валенсии), своей неустроенностью напоминавшую Россию, и на следующий день въехали в любимую Францию. Свернули с трассы в районе Нима и очутились на большом и почти пустом (за исключением нескольких пенсионеров) пляже. Море было мелкое, ласковое и очень теплое. Весь остаток дня вокруг нас были поля и виноградники. 
- Music:Titiyo
Чтобы попасть на вожделенный серф-спот, нам пришлось снова въехать в ненавистную Испанию и до ночи чесать по довольно жалкой сельской местности среди каменистой пустыни. Ночевали мы в кемпинге, коих по всей Испании великое множество, отдав за палатку 20 Евро.
Побережье встретило нас сотнями ветряков. Они такие громадные – головка винта размером с автобус! Прибыв на спот, мы сразу же заехали на местную станцию Мистраль и узнали, что прогноз только завтра. Тогда мы искупались в море и поехали в город.
Тарифа – крепость на берегу Гибралтарского пролива. Отсюда идет паром в Танжер (Марокко).
В ясную погоду через пролив хорошо видны марокканские горы. Мыс Тарифа – самая южная точка Европы, по ней проходит граница Средиземного моря и Атлантики.
В античных мифах Гибралтар фигурирует как Геркулесовы столбы. По описаниям Платона, так назывались две колонны, стоявшие по обе стороны Гибралтара: одна на скале Тарика, от которой и произошло название города Тарифа, другая – на вершине Джебель-Муса в Атласских горах на территории Марокко. Колонны считались воротами в Атлантику и обозначали границу мореплавательного мира в античную эпоху: дальше этих «ворот» греки не ходили. За столбами начинался непознанный, загадочный и враждебный мир, где на острове в океане находился земной рай – Атлантида. Согласно мифу, встретив на своем пути Атласские горы, Геракл (он же римский Геркулес) просто-напросто пробил в них дыру - так образовался пролив.
В 20 км к востоку от Тарифы вокруг на мысе Гибралтар расположилось малюсенькое государство Гибралтар, куда ездили жениться Джон Леннон и Йоко Оно. С 1704 года Гибралтар принадлежит Великобритании. В 1967 году в этом микрогосударстве провели референдум, где спросили местных жителей, кем они предпочитают быть – англичанами или испанцами. Местные предпочли остаться англичанами. В ответ недовольная Испания на 17 лет закрыла для них границы.
Закупившись в местном супермаркете вином и устрицами, мы поехали искать место для ночевки на пляже. Палатку поставили в двух шагах от спота. Наутро задуло, как и обещали, и я отправилась кататься. Ветер усиливался. Начав с доски 76 л и паруса 4.7, в итоге я закончила на 69 и 3.5. Вода в Гибралтаре холоднющая. Сразу с берега начинается полметровый чоп, местами до метра. В море плавают дельфины и, как утверждает whalewatch, киты.
Пока я каталась, Сашки ездили в город и фотографировались на фоне острова Тарифа, дамбой соединенного с материком, где испанцы в пику англичанам в Гибралтаре построили свою военную базу.
Кстати, именно от «Тарифа» произошло слово «тариф». Когда арабы в 711 году хитро расположились по обе стороны Гибралтара, они стали брать пошлину со всех проходивших через пролив кораблей. Эта пошлина называлась «тариф».
Реклама называет Синтру, сейчас известный курорт возле мыса Рока, одним из любимейших мест Байрона, но никаких связей с этим местом в его биографии я не нашла. Где-то в районе этой Синтры мы решили искупаться на одном из пляжей. Но океан оказался таким же свирепым и первозданным, как и на мысе. Купаться в обжигающем прибое невероятной силы мы так и не решились. 
На пляже есть станция классического серфинга, но волна настолько битая и холодная, что серферы не особо лезут в воду.
- Music:Louna
На следующее утро, выписавшись из отеля и улизнув от копов, которые, закладывая штрафные квитанции под дворники, на наших глазах уже подбирались к нашей машине, мы отправились на самую западную точку Европы. 
Отсюда начинаются многие километры Атлантики. Ближайшая суша - Америка.
Знаменитый маяк. Внутри находится музей, где всем желающим выдают сертификаты: "Я был в самой западной точке Европы". 
Говорят, что на камне написано: «Здесь заканчивается Земля и начинается Океан». Автор этой очевидности – Камоэнс.
